Новости

Превращение смерти в Успение

Согласно утверждению архимандрита Софрония (Сахарова), опытные афонские монахи старались избегать оценочных суждений в отношении жизни того или иного современного им собрата-подвижника. —Посмотрим,— говорили они,— как он умирать будет.

Смерть становилась, с их точки зрения, неким моментом истины, выявляла, что было в монахе настоящим, подлинным, а что ложным, наносным. Смерть мирная, покойная, покаянный, смиренный настрой отходящего в вечность служили признаками богоугодности, правильности его иноческого жития. И, напротив, страх, мятежность, неготовность принять изволение Божие о себе свидетельствовали о том, что человек находился в «ошибке», подвизался подвигом, сопряженном с гордыней, «мнением о себе».

Я помню, как перед одним из крестных ходов мы стояли рядом с нашим протодиаконом, ожидая его начала.

— Хотите, анекдот расскажу? — неожиданно спросил он.

Я подумал, что не стоит, наверное, но из вежливости и уважения к нему согласился. И был потом очень этому рад.

— Раздается звонок в дверь, — повествовал протодиакон,- человек открывает и видит на пороге старушку в коротеньком цветастом платьице, гольфах до колен, с бантиками в причудливо заплетенных косичках. «Кто ты?» — с изумлением вопрошает хозяин квартиры. — «Я твоя смерть»,— отвечает чудная старушка.- «Смешная ты какая-то…» — «Нет, я не смешная, я — нелепая».

Этот «анекдот» еще долго отзывался потом в моей памяти, да и в сердце тоже. Сколько таких нелепых смертей так или иначе перед глазами прошло, и как же такая смерть страшна! Нелепость ведь не в необычности, «оригинальности», она — в «напрасности», в какой-то запредельной неготовности к ней человека, это-то и делает ее нелепой, то есть некрасивой, безобразной… Не приведи Господь! Правду ведь говорят: Бог забирает человека из этой жизни либо тогда, когда он более всего подготовлен к переходу в вечность, либо тогда, когда становится понятно, что никогда он к нему готов не будет.

Мне как священникуприходилось не раз наблюдать, как по-разному умирают люди. Я не однажды видел людей, которые и на смертном одре, и перед операцией, пережить которую шансов у них было не много, беспокоились только об одном: лишь бы с покаянием отойти, лишь бы приготовиться как следует. Скорбели лишь о совершенных грехах и, кажется, совершенно не придавали значения смерти в ее физиологическом аспекте.

Видел, разумеется, и других — парализованных страхом, готовых все, что угодно, отдать за лишний день и даже час. Людей, которые, по слову святителя Игнатия, жили так, словно никогда не придется умирать. И умирали так, точно иной жизни нет.

Я понимаю: сколько бы ни старался человек, он все равно не будет чувствовать себя готовым до конца, все равно будет нуждаться во времени для покаяния, помышлять о различии человеческого и Божественного суда. Но все же… все же смерть человека, который помнил о ней на протяжении своей жизни, думал о том, как придется ему умирать, с чем переступит он за черту, не окажется нелепой, страшной, отчаянной. Она будет освещена тихим светом надежды на Божию милость, исполнена упованием на Его любовь. Прискорбность ее обязательно будет растворена радостью чаяния встречи со Христом. Того ни с чем не сравнимого чаяния, которое способно превратить смерть в Успение…

<< Вернуться на предыдущую страницу